Изысканно, но невнятно (ptitza) wrote,
Изысканно, но невнятно
ptitza

Categories:

Поправка Джексона-Ваника (2)

"Еврейская" сторона поправки, приезд раввинов в Вашингтон в 1944 году, поездка Ваника на мотоцикле по Союзу, методы подготовки законодательства к проведению в Конгрессе, ежегодный обмен торгового статуса на визы из соцстран в 70-е

Лара Иглицын, исполнительный директор Фонда Джексона
Будучи русистом, я как-то не задумывалась над тем, что поправка Джексона-Ваника относится и к другим странам. Вы упомянули Северную Корею. Прокомментируйте, пожалуйста.

Ричард Перл
Ну, пока никто не предлагает дать Северной Корее преимущественный торговый статус. И государственных кредитов не предлагают. Хотя не сомневаюсь, что в Вашингтоне обязательно найдётся человек, специально нанятый для лоббирования этого вопроса в Конгрессе. (Смех в зале). Однако я не исключаю, что наши власти вдруг осенит – и да простят они мне эту критику – очередная гениальная идея осыпать благодеяниями Северную Корею. И если в число этих благодеяний они попытаются включить преимущественный торговый статус или государственные кредиты, это у них не получится благодаря поправке Джексона-Ваника. Так что и сейчас, и ранее, поправка относилась к самым разным странам и длительное время, естественно, к странам Варшавского договора. Именно в отношении этих стран ежегодный пересмотр действия поправки использовался с большой пользой.

Вот вам пример. Когда Ваник был ещё жив, в его штате, в кабинете №135 Старого административного здания Сената, работала женщина по имени Катрина. Целыми днями она разбирала просьбы о помощи, которые поступали к нам из разных стран Советской империи – из Румынии, из Венгрии, других стран, от людей, которым было отказано в эмиграции. Эти страны ежегодно подавали заявку на приостановку Джексона-Ваника и иногда её получали. А дальше – петитом вписано в историю вот что. Каждый год Ваник садился с послами из разных восточноевропейских стран и вёл с ними переговоры о людях, чьи имена нам так или иначе становились известны. И говорил им: «Хотите получить очередное освобождение от Джексона-Ваника? Вот вам список людей, которым нужно дать выездные визы». Ваник вёл переговоры жёстко и всегда возвращался с обещаниями выпустить всех людей из списка – иногда это были сотни людей. Но освобождение от Джексона Ваника давалось только тогда, когда обещания были выполнены в полной мере. Конечно, большинство из этих людей никогда не узнают, почему им, наконец, было разрешено выехать. Поправка и сегодня может работать тем же образом, конечно, только по отношению к странам, на которые она распространяется. К счастью, их осталось не так много.

Марк Талисман, член администрации конгрессмена Ваника, автор поправки Джексона-Ваника

…Ваник умер в прошлом году в возрасте 95 лет. До конца жизни он был уверен, что поправка навсегда вошла в наше законодательство. Я хорошо знаком с работой Палаты представителей. Если сейчас поправку отменить, а потом она вдруг понадобится, её не проведут. Не проведут и всё.

…Палата никогда не считала, что это поправка – «еврейская». Это был документ широкого спектра действия. В то время наш избирательный округ (Кливленд) по числу венгров был на втором месте после Будапешта. Естественно, наши венгры хотели, чтобы мы дали Венгрии преимущественные торговые права, потому что, в конце концов, Ваник – славянин, давно работает в этно-политике – вот и достаточно аргументов, чтобы дать славянским государствам и Венгрии нормальный торговый статус... Другое дело, что евреи были готовы выйти на Красную площадь. Не знаю, помните ли вы тот невероятный репортаж CNN, прямую трансляцию, когда гебисты избивали их прямо там, в открытую. Естественно, этот репортаж нам добавил голосов в Палате, когда им наглядно показали, с чем там сталкиваются люди.

Я бы хотел сказать несколько слов о самом Ванике. В 16 лет он закончил юридический факультет в Кливленде, но работать юристом по закону можно только c 18-ти. Поэтому он пошёл работать в приют, как раз в то время, когда в Европе начался Холокост. Этот приют в Кливленде и других американских городах принимал детей, чьи родители были ещё живы в Германии, в Европе, но понимали, что им грозит, и отправляли детей заграницу, в безопасность. Ваник вырос в семье католиков, но то, что он увидел в этом приюте, запало в него очень глубоко. Он до конца жизни не понимал, не мог примириться с этим кошмаром. В 1971 году он посетил СССР в составе делегации Конгресса. Но он такой человек, правилам не подчинялся: надел чёрную кожаную куртку, взял мотоцикл и сам, без сопровождения, поехал байкером по Союзу. Сами понимаете, способ путешествия в то время необычный: кто там бывал, помнит парк «неприметных» гебешных автомобилей, которые сопровождали вас всегда и повсюду. А с байкером это было сложно. Ваник объездил много мест, ближе познакомился с ситуацией, и вот этот налог на образование, не говоря обо всех других сложностях, вся тамошняя обстановка, просто выводили его из себя. Когда он вернулся, я уже 3 или 4 дня сидел на чае и бутербродах в Палате, не вылезал оттуда… И он мне говорит: нужно что-то делать.

Проблема была в Палате. Дело в том, что по конституции законопроект сначала проводится в Палате, поэтому мне нужно было провести его там. Ну, вы знаете, Палата – орган ненормальный, никогда не была нормальной. В этом месте пахнет тиной. А ведь для многих это дело было глубоко личное, как ожог третьей степени, жгло. А тут человек, который возглавляет это учреждение, сельскохозяйственный работник из округа «юго-восточная-Индиана-на-выселках». И вот он, этот ненормальный, хочет войти в состав комитета по внешним связям -- прямиком из своего департамента сельского хозяйства. Такая мешанина и приводит к тому, что всё в Палате зарастает тиной и совершенно непонятно, как нормально проводить законы. В таких условиях приходилось работать.

Я об этом рассказываю, потому что у меня было не так много возможностей поговорить об этом открыто, и ещё потому, что поправка Джексона-Ваника – это классика во многих смыслах. Стратегия, которую мы использовали, чтобы протащить её через Палату и довести до Сената – это классическая стратегия. Сначала 20, 25, может и 30% членов Палаты подписывают поправку, т.е. непосредственно ставят свою подпись на одном из экземпляров законопроекта, становятся её спонсорами – это помимо будущего голосования. Так её подписали друзья Джорджа Мини из профсоюзного движения. Профсоюзники -- антикоммунисты, так что вопрос поправки у них сомнений не вызывал, они всё схватывали на лету и быстро подписали. У меня с Ваником было по экземпляру текста поправки, которым мы обносили членов Палаты: на случай, если он кого пропустит, я смог бы подхватить. Но это было всё. Никаких закулисных движений. Потому что, во-первых, за нами пристально следили, в том числе, государственный секретарь США, которому эта поправка была поперёк горла, если помните [она шла вразрез с торговым пакетом Никсона]. И тут Палата была очень важна, потому что обсуждение в Сенате, по конституции, не начиналось, пока не одобрит Палата. И во-вторых, чтобы гарантировать большинство голосов, недостаточно собрать половину плюс один, т.е. 218. Потому что когда доходило до голосования, члены Палаты, которые два года назад своей рукой подписали законопроект, стали его спонсорами, могли неожиданно проголосовать против. И надежды миллионов людей, работа сотен людей – всё шло коту под хвост по этой причине. Какие-то случайности, какое-то лоббирование в последнюю минуту, бог знает что. Так что моя задача была – обеспечить не просто большинство плюс один, а большинство плюс 97, или плюс 220 – сколько смогу, с максимальным запасом, чтобы, когда у таких забывчивых товарищей вдруг случится провал в памяти, можно было бы отвести их в уголок и долбать, пока они не придут в себя.

Треть народу мы просто уговорили, буквально. А потом случилось нечто невероятное, из ряда вон выходящее -- стихийное движение, которое непонятно на чём выросло. Самая крупная за всю историю Вашингтона лоббистская акция была проведена во время Холокоста, за спасение европейских евреев, когда были развеяны последние сомнения по поводу того, что там происходит. Была сделана попытка, 25 тысяч ортодоксальных нью-йорских раввинов приехали в Вашингтон в январе 1944 года. Скупили подчистую все места на всех поездах с центрального вокзала Пенн-стейшен – и приехали в Вашингтон. У них была официально назначена встреча с президентом США, сами знаете с кем, фамилии называть не нужно. Они туда явились, к ним вышел Гарри Хопкинс и сказал: «Президент занят». И всё. Встреча не состоялась. А тут семьи – столько примеров, в каждой семье, в моей семье, где вот так «не состоялось», и люди там, в Европе -- родственники, знакомые -- как говорится, «вылетели в трубу, пошли прахом». Сейчас готовится большой материал об этом, пишется книга – всё в одной книге, чтобы больше уже не болтали по этому поводу. Этот провал навсегда изменил американских евреев. Не смогли. Ничего не смогли. Им, по сути, дали понять: «Заткнитесь уже. Не надо становиться пятой колонной. Вы нам срываете военную кампанию». Президент США им сказал: «Мы выиграем войну быстро, до срока, и таким образом ваш вопрос решится сам собой». Всё это, естественно, было неправдой. Поэтому следующим шагом для нас стали посылки. Наши родственники, жившие в СССР, в разных концах СССР, где бы то ни было, стали получать обёрнутые в коричневую бумагу посылки – в конце 40-х, потом в 50-е, 60-е. В посылках были прожиточные средства – это максимум, что мы могли сделать в личном плане и вместе, общиной, чтобы только снова не испытать это жуткое ощущение, осознание того, что мы провалились, не сделали того, что обязаны были сделать.

Поэтому, как только появилась поправка Джексона-Ваника, началось это стихийное движение. Джинсы «Леви-Страус» превратились в инструмент политико-экономических отношений; доходы «Леви», по моим оценкам, в первый же год возросли процентов на пятьдесят, потому что левисы привозили диссидентам, отказникам, всем подряд, вместо валюты, которой можно было расплатиться, когда их выселяли из квартир, лишали работы и средств к пропитанию. Пачка «Марльборо» была на вес золота. И многие такие вещи были. Мы же, со своей стороны, видели людей, похожих на нас, с нашими именами и фамилиями, иногда прямых родственников, и понимали, что они готовы кинуть открытый вызов своим властям, но только если мы, на Западе, поддержим их. Для многих из нас это была проверка самих себя. Как мы могли бездействовать? Они нам говорили: «Если вы остановитесь, мы – не выживем». И мы не останавливались.

Развилась бездушная государственная машина, которая до сих пор существует во многих регионах земного шара, мощная машина, которая повернула историю не одной страны вспять – и снова может повернуть, но это уже будет катастрофа. Меня это очень беспокоит. Я днюю и ночую в Конгрессе, законодательный процесс знаю, как свои пять пальцев, я помог построению демократии в 19 странах, помог становлению их парламентов, и всё это на протяжении огромного периода – полтора поколения. И вот я дожил до момента, когда люди берутся решать важнейшие вопросы, даже не взглянув на текст закона, потому что у них в голове – сиюминутные нужды, лоббистские интересы, чёрт знает, что ещё у них там в голове, и они не думают о том, что их решения отразятся на огромном количестве народу, сейчас даже трудно представить себе на каком, потому что то, о чём я говорил, может повториться в ближайшем будущем и в далёком будущем, мы не знаем когда. Это был трудный бой, мы отстояли серьёзный закон, и, как Ричард абсолютно правильно и неоднократно повторял, этот закон, поправка Джексон-Ваника для России не представляет никакой проблемы.

Когда всё это начиналось, у меня был настрой глубоко скептический. Знаете, когда приходится принимать серьёзные решения, правильные решения, есть такая «утренняя молитва конгрессмена», говоришь себе: всё будет хорошо, всё хорошо, мы выдержим. Поправка была идеальным и правильным решением этой проблемы – и именно поэтому в [злачное] место, которое мы зовём Палатой представителей, сразу начинают сигнализировать: не получится, не получится, будет драка, все покричат, повопят – и завалят вашу поправку. Или, ещё хуже – не завалят, примут, а она не сработает. И вот теперь, когда уже давно понятно, что она сработала, взять это сокровище – и просто так выбросить. Так не делают. Просто не делают. Далеко не все законы достигают поставленных целей – а она сумела достичь, стала образцом, по крайней мере, в сфере защиты прав человека, что для меня вдвое дороже, потому что за всё время работы на Капитолийском холме человеку даётся так мало возможностей сделать что-нибудь по-настоящему хорошее. Так горько видеть, с какой лёгкостью, как небрежно произносятся там слова, от которых зависят судьбы людей.

Лара Иглицын
Действительно, в сознании многих эта поправка естественным образом связывается с эмиграцией, в частности, с еврейской эмиграцией, поскольку именно они составляли подавляющее большинство выезжающих из страны людей. Но ни сенатор Джексон, ни конгрессмен Ваник не были евреями. Хотя, наверное, многие считали, что он еврей – иначе зачем ему и Джексону было это всё пробивать с такими усилиями. Конечно, дело не в этом. Просто оба они верили в общий, гуманистический аспект борьбы за права человека, и сегодня с нами здесь присутствует человек, который сам боролся и борется за права человек без различия национальности и происхождения. Нам выпала честь пригласить на нашу встречу Людмилу Алексееву… Людмила Михайловна, вы не боитесь, что если поправку отменят, то это откроет Путину возможность… в том смысле, что…

Людмила Алексеева
…Я знаю наших политиков, и я знаю, что если будет просто, без всяких условий, отменена эта поправка, они воспримут это так: что, значит, на Западе считают, что в области прав человека в России всё в порядке, и можно не волноваться и по этому поводу не говорить… Это [право на эмиграцию] -- единственное гражданское право, которое в России сейчас соблюдается. А остальные-то уже не соблюдаются. У нас постепенно упразднили все выборы – от губернаторов до местных властей, у нас нет свободы политической жизни, у нас нет свободной жизни для неполитических общественных организаций, у нас безнаказанно убивают тех, кто не нравится своими поступками или своими высказываниями властям, и если отменить поправку Джексона-Ваника, не обратив внимание на всё это, то вы как бы соглашаетесь с тем, с той политической и общественной атмосферой, которая сейчас существует в России...
Tags: политика
Subscribe

  • Городские пейзажи

    Нюрнбергские хроники, 1493. Вот так смотришь, подделка-подделкой: захваты совершенно современные и непонятно, как их без привода разжимать. Под…

  • Художественно-возрастное

    Обнаженная модель в отсутствие сексуального влечения перестает быть чем-то особо интересным. Рисовать ню или лягушку теперь разницы нет. Обе…

  • Американка

    Типичная такая, из Техаса. Художник неизвестен.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments

  • Городские пейзажи

    Нюрнбергские хроники, 1493. Вот так смотришь, подделка-подделкой: захваты совершенно современные и непонятно, как их без привода разжимать. Под…

  • Художественно-возрастное

    Обнаженная модель в отсутствие сексуального влечения перестает быть чем-то особо интересным. Рисовать ню или лягушку теперь разницы нет. Обе…

  • Американка

    Типичная такая, из Техаса. Художник неизвестен.